Стоял нестерпимый зной. Казалось, природа умерла в этом песчаном море. Остовы рыб и кораблей, кажется, находятся на последнем пределе, который, собственно, здесь ни при чем. Шпангоуты и ребра покрывались слоем песка и соли. Во всем этом нелепом нагромождении высыхающих буксиров, траулеров и плавбаз возвышался неповторимой громадой ледокол. Выбитые иллюминаторы, подобно выколотым глазам, слепо смотрели куда-то вдаль. Одним бортом на дьявола песков - Каракумы - пустыню и шоколадные конфеты, другим на море, уходящее в песок, где-то в дымке, за бесконечным горизонтом. А дьявол песков ветром и лапами варанов вырисовывал загадочные языческие знаки, лихо танцуя между брошенными кораблями.
Атомный ледокол, который был так необходим во время жгучих среднеазиатских июльских морозов для прорубания морских путей во время летней навигации, теперь был брошен, подобно всем остальным обитателям этого пустынного края. Когда-то могучий красавец, а теперь жалкая развалина, спал.
Да! Ледокол "Снайпер Капчук" спал и где-то за свинцовой оболочкой его атомного сердца в трехмерном излучении материализовывались его безумные сны.
Что тебе снится, "Снайпер Капчку",
В час, когда солнце над Аралом ушёл?
И вновь взошло солнце, и вновь опалило свежим газом из своего шпалера борт ледокола "Снайпер Капчук". Он тяжело вздохнул и случайно взглянул на заносимые песком траулер "Судьбоносный Жлософоб" и буксир "Беспонтовый". Корабли, которые могли бы жить и жить, медленно, мучительно умирали. Их убивало безжалостное солнце и не менее безжалостные капуны. Небольшие грызуны с лопатообразными хвостами отрывали листы железа от обшивки и утаскивали в свои норки, где вили теплые гнезда перед наступлением зимней спячки.
Буксир "Беспонтовый" хотел спать, но не мог этого сделать, он терпел и умирал. Ледокол "Снайпер Капчук" закрыл свои полтора глаза и видения вновь завертелись вихрем вокруг него. Полутораглазый боец спал, а видения медленно материализовываясь, вырисовывались. Он видел капуна. Вернее, чувствовал. Капуна невозможно увидеть - этот загадочный зверь менял окраску в зависимости от цвета того предмета, у которого он находится.
Будучи зловредными грызунами, капуны доставляли огромные хлопоты крестьянам маковых полей. И тогда для борьбы с капунами по решению верховного хурала образовался Орден терпеливых охотников. Отбор в этот Орден был очень жесткий. Кандидатам нужно было уметь долго не моргая и не шевелясь высиживать в летний зной и в зимнюю стужу, ловить телепатическое сигналы переговоров капунов, чувствовать их приближение. Кроме всего этого, уметь метко бросать силок так, чтобы не повредить самое ценное у этого зверя, - лопатообразный хвост.
Итак, Орден терпеливых охотников в полном снаряжении был создан. Мужественные обветренные лица с долгим немигающим проницательным взглядом внушали страх и уважение крестьянам. Капуны не догадывались о надвигающейся опасности и весело резвились на ярко алых полях.
А где-то в зарослях, окружавших поле, слились с природой в едином порыве терпеливые охотники с силками и тростниковыми дудуками, стреляющими транквилизаторами наперевес.
Ничего не подозревающие сытые капуны, построенные по двое, с песнями и плясками, возвращались. Впереди шли дети, увлеченно играя в компьютерные игры ZX-SPECTRUM. Далее следовали женщины-капунихи, рассказывающие наперебой о вчерашней трансляции по телевизору свадьбы всемирноизвестной Клавки Шиферовой. И вслед за ними медленно шествовали капуны, покуривая и попивая виски-бурбон "Задумчивый в ночи". На них-то и были направлены дудуки с отравленными стрелами Solpadein, бьющими точно в цель. Для простого человека и нетерпеливого охотника шествие капунов представилось бы обычным дуновением ветра. Хоть и знатная зверюга, а незаметная.
Как только капуны вышли с поля - тут и началась незаметная битва. Женщины-капунихи и их дети так и добрались до дому, ни о чем не подозревая. А терпеливые охотники незаметно стреляли незаметными отравленными стрелами в незаметных капунов. И поле было усеяно агонизирующими трупами.
После охотники погрузили связанных по двое капунов на сани и двинулись во деревню во Свояси по песчаным барханам подобно шахтерам. Очнувшись в неволе молодые капуны стали плакать и стенать, и просили отпустить домой. Охотники ходили вокруг клеток и приговаривали: "чуешь, кошка, чье сало съела". И по решению верховного хурала решили капунов не убивать, а научить землю перекапывать, ведь как-то нужно использовать их лопатообразный хвост. Так и подружились капун и человек.
Летом, весной и осенью капуны усердно впахивали на полях, а зимой ложились в спячку, предварительно сделав себе гнезда из обшивки старых кораблей. Капуны ложились в спячку и видели сон о том, как они перестали быть незаметными и обрели материальное тело и теплую красную шубку.
Вот так загадочно переплетались сны капуна - хвостолопатообразного незаметного грызуна и ледокола "Снайпер Капчук" где-то на берегу высыхающего моря.
Очнулся ледокол, окинул взглядом солено-песчаную пустыню и тут ему подумалось словами Джима Моррисона "времена не меняются", и вновь улетел он в мир прошлых и нереальных сновидений. Крошащийся лед, ветер, температура за бортом -57'С, побережье Земли Франца Иосифа, а на борту красуется "Ледокол "Ленин". Проснулся ледокол "Снайпер Капчук" в холодном поту, - не каждый день увидишь во сне мертвых снегирей. "К чему бы это?" - подумалось.
А солнце уже высоко, в самом зените, напекло ему реактор, завертелись атомы в бешеном ритме. И перед глазами полутораглазого бойца вновь поплыли видения: лошади, деревья, маленькая лошадка… Вот такое вот раздвоение личности случилось у ледокола. О чем эти сны? Не знаю.
А "Снайпер Капчук" всё так же лежал в песке и уныло озирал окрестности. Ледокол спал. Вокруг него танцевал свой дикий танец дьявол песков - Каракумы - пустыня и шоколадные конфеты.