Ну, а в это время на другом краю степи, пуская клубы черного дыма в прозрачный воздух зимы, кирпичным монстром возвышалась лаборатория печали, и чьи бы коровы мычали, а твои бы молчали. Словом, стояла в степи кондитерская фабрика алчного фабриканта Карабаза Некроглаза, где и развернулись основные события, впоследствии названные историками и современниками, как "Дети тортов".
Это было тогда, когда огромные стаи диких, мохнатых хуа-хуа вольготно резвились на тучных пастбищах Андалузии. Они сметали все на своем пути, подобно огромным полчищам саранчи, но и не брезговали брать из рук сторожа Зоофилыча объедки пирожных.
Сторож Зоофилыч состоял на службе у алчного фабриканта Карабаза Некроглаза, работал и жил при фабрике и получал жалование - три сольда за азбуку, хоть и кричал:
- За три сольда? Ищи дурака! - и заходился туберкулезным кашлем, - Да я лучше бас-балалайки из канадского бука делать буду!
Но тем не менее работал и увольняться не собирался.
Процветало дело у злобного и коварного фабриканта Карабаза Некроглаза. Торты, которые он производил, на корню скупали коммивояжеры из страны весёлых Тунайтов, которая находилась где-то за полярным кругом. Привлекали покупателей красивые коробки и таинственные названия кондитерских изделий. А весёлотунайтовские дети очень любили леденец на палочке "Надутая через соломинку жаба, брошенная на дорогу и ожидающая смерти".
Сам Карабаз Некроглаз никогда, даже ночью, не снимал кожаного пилотского шлема и не выпускал сигару из зубов. На поясе у него болталась плетка-семихвостка, значок ГТО на груди у него, больше не знаем о нём ничего.
Прибыли фабриканта не знали границ. Его широкие карманы набивались день ото дня. Но какой ценой это давалось, не знал никто. Не знали этого и дети, которые работали на Карабаза Некроглаза не покладая рук. Но, правда, иногда они складывали свои руки после тяжёлого рабочего дня, - в угол. В своём сыром подземелье, поздно ночью, когда дети заканчивали свой непосильный труд, они собирались в кружок и пили ворованную фруктовую эссенцию, и вспоминали своё тяжёлое детство, деревянные игрушки, приколоченные к потолку.
А сторож Зоофилыч в это самое время подсекал за пьянствующими детьми и на другой день вкладывал их всех Карабазу Некроглазу. За что и получал прибавку к зарплате величиной в полсольда.
И дети несли жестокое наказание. Оно состояло в том, что Карабаз Некроглаз выгонял провинившихся в зимнюю стужу охотиться на прожорливых хуа-хуа. Более удачливым детям удавалось принести шкурку дикого зверька. Те же, кто не мог догнать в степи мохнатую бестию, особенно совсем маленькие мальчики, шли к сторожу Зоофилычу и покупали у него те же шкурки по спекулятивной цене. Одним словом, большим людям - большие башни.
Не смотря на то, что дети работали на кондитерской фабрике, они не знали, что такое конфеты и торты, так как Карабаз Некроглаз жестоко наказывал за украденные сласти.
И самой светлой детской мечтой было попасть на склад кондитерской продукции незамеченными. Но как это сделать, если злобствующий фабрикант спал на коробках с тортами в прямом смысле слова?
У детей даже не было привычных для людей имён. У каждого было название, соответствующее какой-нибудь сладости. Например, мальчик Шоколадное Бревно или девочка Ром-Баба, близнецы Козинаки и их сестра Раковая Шейка.
И вот однажды два маленьких мальчика, Эклер и Вагон Вилс, которые работали на линии заворачивания леденцов в обёртки, не выдержали накала борьбы и взяли с конвейера по конфете.
Как только они собрались отправить их в рот, детей накрыла зловещая тень Карабаза Некроглаза. Привычным движением они зажали сладости в руке.
- Ну что, опять?! - спросил Карабаз Некроглаз.
- Да вы что… - ответили дети.
- Ну, смотрите, а то я шуток не люблю!
И уж было собрался уходить, как заметил, что горячие детские тела растопили сладости, и те начали выскальзывать у них из рук, как пойманная скользкая рыба об лёд. Лица детей побледнели.
Итак, дети были застигнуты врасплох. В какое это место - неизвестно.
Бедные дети были подвержены жестокому наказанию, доселе невиданному - наказанию через Сгущённое Молоко.
Наступил вечер. Остальные дети ждали Эклера и Вагон Вилса, но они как в воду канули. Но ровно в полночь в коридоре раздались шаркающие шаги сторожа Зоофилыча, который поведал им о судьбе Эклера и Вагон Вилса.
Вскипела ярость благородная в душе у детей, и дождавшись, когда шаги Зоофилыча скрылись за поворотом, поклялись отомстить за соратников по несчастью. Ashes to ashes,Dust to dust
Они вырезали из обложки Азбуки Морзе картонный кружок, одну сторону которого вымазали угольком из печи, а на другой написали: "московское время завтра в полночь, ровно в 44". После чего стали исполнять ритуальный танец "МамУшка", выкрикивая клич солидарности с наказанными:
- Эмпебло, унидо, хама сэравенсида. Мы знаем, мы верим, фашистов ждет могила!
На рёв, доносившийся из подземелья, прибежал испуганный в хлам сторож Зоофилыч, который за сольдо согласился передать чёрную метку Карабазу Некроглазу.
"Горит на солнышке флажок,
Как будто я огонь зажёг.
Чёрная метка жжёт мне ладонь
Кто завтра труп, нам скажет белый конь".
Утро этого дня Карабаз Некроглаз встретил как когда плохо. В дверь постучали.
- Кто там? - грозно спросил Карабаз Некроглаз
- Это я, в джинцевой куртке, сторож твой, Зоофилыч.
- Чего тебе надобно, старча?
- ТАлды-вАлды по делу погонять.
- Дёрни за верёвочку, and doorце и is open.
Крадучась, в комнату вошёл сторож:
- Протяни свою правую руку, Билли Бонс, - прохрипел он, - или ты не хочешь поприветствовать своего старого друга, Слепого Пью?
Карабаз Некроглаз протянул трясущуюся руку с наколотым на ней стегоцефалом.
Зоофилыч что-то быстро присунул и ломанулся к выходу.
- Черная метка, - прошептал Карабаз Некроглаз.
Он подошёл к окну, чтобы прочитать указанное на ней время мести. Влетевший в окно топор оборвал его речь на фразе: "Да ты козёл, да ты ответишь за всё, за наказанных Эклера и Вагон Вилса, за несчастное детство, за приколоченные к потолку деревянные игрушки… короче, коцайся, тикет!".
Он так и умер, с топором в шее, на лезвии которого отражалось утреннее солнце.
До 44 оставалось еще 38 часов.
Вот и верь после этого детям.
Свежий воздух свободы ворвался в казематы кондитерской фабрики, свобода была везде, её можно было потрогать, понюхать, погладить, поковыряться ножичком, её можно было вдыхать всеми фибрами отважной печени.
Опьянённые свободой колонны детей с флагами и транспарантами вырвались на свежий морозный воздух. У них впереди была новая жизнь - школа, добрые, отзывчивые учителя, пахнущие типографской краской учебники и, конечно же, много, много сладостей.
Не сговариваясь, дети двинулись к складам кондитерских изделий фабрики покойного Карабаза Некроглаза. От изобилия ассортимента глаза детей разбегались в разные стороны и уже никогда не сбегались.
Здесь были и конфеты "Бас-гитарист Мишка на Севере", и шоколадные батончики "Max", и порноторты "Клубничка".
Подобно стаду всепоглощающих хуа-хуа, дети набросились на это изобилие и так наелись, что по одному стали заболевать страшно детской болезнью "ЧельгИ АрмА"
Стоны уставших бороться с болью детей разносились по степям Андалузии.
Словом, все умерли.
А старый сторож Зоофилыч закрыл опустевшую фабрику на амбарный замок и ушёл за стадами диких хуа-хуа в тёплые края.
Если увидите его, передавайте привет и берегите детей от "ЧельгИ АрмА".